|
Собаки-герои Великой Отечественной войны
Великую Отечественную войну, этот страшный и трудный для нашей родины период, советский народ преодолел с присущими ему мужеством, храбростью и отвагой. Но кроме людей, чрезвычайную смелость и преданность проявили и наши четвероногие друзья.
На протяжении войны собаки выполняли самую разную работу. Например, были ездовые собаки, которые подвозили боеприпасы на тележках, а затем на них же увозили раненных бойцов, собаки-связисты, что доставляли важные сообщения зачастую в самый центр боевых действий, собаки-санитары, которые отыскивали солдат, нуждающихся в медицинской помощи, и собаки-миноискатели. Все собаки, участвующие в Великой Отечественной войне, так или иначе помогали людям. Но о службе некоторых животных нельзя не сказать отдельно. Так, благодаря чутью немецкой овчарки по кличке Джульбарс, служившей в 14-ой штурмовой инженерно-саперной бригаде, было обнаружено 7468 мин и более 150 снарядов. С её помощью были разминированы замки Праги, соборы Вены и дворцы над Дунаем. После окончания войны Джульбарс был награжден медалью «За боевые заслуги» и принял участие в параде 1945 года на Красной площади. Однако овчарка не смогла самостоятельно шествовать на параде, поскольку была ранена в конце войны. Тогда Иосиф Сталин распорядился соорудить из его кителя нечто вроде лотка, в котором собаку-героя пронес по Красной площади командир 37-го отдельного батальона разминирования майор Александр Мазовер. О подвиге одной из собак-подрывников - дворняжке Дине - писали газеты всего мира. 9 августа 1943 г. группа 37-го отдельного батальона миноискателей получила приказ уничтожить фашистский эшелон с техникой и солдатами. Чтобы обезопасить себя, немцы по пути следования эшелона вырубили лес. Единственным способом незаметно подобраться к составу, было пустить на подрыв собаку-смертника. Но смышленая Дина подкралась к поезду, скинула взрывчатку и невредимой вернулась назад. Ей удалось взорвать немецкий воинский эшелон. Выскочив на рельсы перед приближающимся эшелоном, она сбросила вьюк с зарядом, выдернула чеку капсюля-воспламенителя зубами, а затем, до того, как произошел взрыв, скатилась с насыпи и убежала в лес. После этого случая Дина дважды приняла участие в разминировании города Полоцка. А во время одной из операций она нашла в матрасе в немецком госпитале мину-сюрприз. Также прославился своим участием в Великой Отечественной войне и шотландский колли Дик. За годы войны он смог найти более 12 тысяч мин. И кроме того, Дику удалось обнаружить 2,5-тонный фугас с часовым механизмом за час до взрыва в фундаменте Павловского дворца. После войны Дик вернулся к своему хозяину и, несмотря на боевые раны, дожил до старости. Нельзя не упомянуть и о подвигах пса-разведчика Джека, благодаря которому было взято в плен около 20 «языков», и пса-санитара Мухтара, который помог спасти жизнь 400 раненым солдатам. За период Великой Отечественной войны собаководы - любители передали безвозмездно в армию свыше 60 тыс. собак, которых обучили в школах, а затем отправили на фронт. На различных фронтах Великой Отечественной войны действовали: 69 отдельных взводов нартовых отрядов, 29 отдельных рот миноискателей, 13 отдельных специальных отрядов, 36 отдельных батальонов нартовых отрядов, 19 отдельных батальонов миноискателей и 2 отдельных полка специального назначения. Кроме того, периодически участвовали в боевых действиях 7 учебных батальонов курсантского состава Центральной школы дрессировщиков. На их боевом счету свыше 300 подбитых танков противника, более 200 тыс. донесений, подвезено на огневые рубежи 5862 кг боеприпасов. В частях, где применялась нартовые упряжки с собаками, 95% тяжелораненых солдат и офицеров были эвакуированы с поля боя и спасены при помощи собак. Минеры с собаками обследовали и разминировали территорию, равную15153 км, обнаружили и обезвредили свыше 4 млн. мин.» Собаки — живое противотанковое оружие! Тренировки занимали от двух до шести месяцев, а затем псы шли прямиком на войну. Для них разработали специмины. Они крепились на спине четвероногого бойца. Когда собака забиралась под танк, поворачивался специальный рычаг на мине, и пес вместе с немецким «тигром» взрывался. На полях сражений минувшей войны хвостатые подрывники уничтожили более трехсот фашистских танков! То есть примерно две танковые дивизии врага! Кстати, обычные солдаты недолюбливали проводников и дрессировщиков собак-смертников. Их называли мучителями животных и время от времени даже избивали. Бывшие гитлеровские генералы отмечали в своих мемуарах, что командиры их танковых подразделений не раз отдавали приказ отступать танкистам на участках фронта, если замечали, что на поле боя появились советские собаки-подрывники. К осени 1942 года от услуг собак-смертников отказались. Но свой вклад в победу животные успели внести. Писатель, военный корреспондент Илья Эренбург, вспоминал о многих героических собаках-связистах. Под городом Вереей 14 собак поддерживали связь с гвардейским полком, оказавшимся в тылу врага. Восточноевропейская овчарка Аста, несшая донесение, от которого зависела судьба полка, была смертельно ранена, но, истекая кровью, сумела все-таки доползти до цели и доставить донесение. Более 200 тысяч донесений и боевых документов доставили собаки в годы Великой Отечественной, когда не было иной связи. Кроме того, собаками-связистами протянуто 8 тысяч километров телефонного кабеля. Один из ветеранов рассказывал, как с поля боя раненых бойцов вытаскивали собаки. Это были, как правило, кавказские овчарки, рослые, могучие, отважные животные, привыкшие к морозам. Каждая собака снабжалась седлом с санитарными сумками и тащила за собой лыжно-носилочные санки. Выпущенная на поле боя санинструктором, собака осторожно подползала к лежащему в снегу бойцу, обнюхивала его. Если боец оказывался жив — а собаки были выучены это определять, — четвероногий санитар начинал вылизывать раненого, приводил в чувство. Потом собака подставляла раненому бок, чтобы человек мог открыть санитарную сумку, выпить водки, сделать себе перевязку, перевалиться на санки. Затем хвостатый санитар разворачивался и тянул санки с бойцом к санинструктору. 700 тысяч солдатских жизней было спасено собаками на войне. |
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
Но я хочу сказать, что это indog.ru чрезвычайно полезно, спасибо , что нашли время , чтобы написать это .
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
Фильм о верности собак и людей, которые верны своим четвероногим друзьям, совсем, мальчишек и приговор вынесенный им...
Собак за ненадобностью должны были уничтожить, их спасли солдаты ценой своих судеб... и слова кинолога из фильма, своими словами, как запомнила: "собаки не знают правды, её знают только люди..." http://seasonvar.ru/serial-13501-Daleko_ot_vojny.html |
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
Бессмертный полк 9 мая 2017г.
https://pp.userapi.com/c638016/v6380...cWMbI8HZp8.jpg https://pp.userapi.com/c638016/v6380...GcDHwP92z4.jpg |
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
ни тоже сражались за Родину! СОБАКИ НА ВОЙНЕ
Сколько сказано слов. Может чья-нибудь муза устала Говорить о войне И тревожить солдатские сны… Только кажется мне, До обиды написано мало О собаках-бойцах, Защищавших нас в годы войны! Стёрлись в памяти клички. Не вспомнить теперь и мордашку. Мы, пришедшие позже, Не знаем совсем ничего. Лишь седой ветеран Ещё помнит собачью упряжку В медсанбат дотащившую С поля боя когда-то его! Связки мин и гранат Относили собаки под танки. Защищая страну И солдат от нависшей беды. После боя бойцы Хоронили собачьи останки. Только нет там теперь Ни холма, ни креста, ни звезды! Батальон окружён, Ни еды, ни снарядов, ни связи. Свистопляска вокруг И осколков и пуль круговерть. С донесением псы Пробирались и близили праздник. Всем, даруя свободу, А себе, зачастую, лишь смерть. И собачья честь Не замарана подлым предательством! Жалким трусом из псов Не отметил себя ни один! Воевали они Без присяги, но всё ж с обязательством Вместе с Армией Красной Уничтожить фашистский Берлин. И когда в майский день На могилы приходим святые. И святое храня Мы минуту молчанья стоим. То пускай эта дань И огонь, и цветы полевые Будут памятью светлой Будут скромной наградой и им! Сергей Ерошенко. https://pp.userapi.com/c637522/v6375...uPMk65jPnQ.jpg |
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
Отличная статья про собак-героев в теме!
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
с "хвостов "
Петербуржцы , Цитата:
|
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
Потрясающая тема, прям до слез :cray:
Спасибо, как раз такой информации и не хватало |
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
"Их долго везли куда-то.
Их выгрузили в лесочке. Ветер дул бесновато. Было сыро и зябко очень. Их подвели к опушке. Всем нацепили ранцы. И дали команду - кушай, Дуйте вперред, засранцы! И пестрой волной лохматой, Овчарки, эрдели, метисы, Они побежали к танкам. Там, под траками, миски... Десять "фрицев" подбито За десять смертей собачьих. Отводит глаза кинолог... Не плачет, совсем не плачет..."(с) В. Плющиков |
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
"Я не любил собак и ненавидел…
Рассказывал седой участник войн Историю свою: как шёл великий бой, И мало кто в бою том страшном выжил… Рассказ подробный в памяти остался, Запал мне в душу… Был рассказ о том, Как наравне с людьми с фашистами сражался Четырёхлапый храбрый батальон! Полуголодные, худющие дворняги С глазами умными нас поразили так! А мы на них гранаты надевали, Чтобы потом отправить их под танк. Как мало вы, дворняги, воевали: Подорван танк – и нет в помине вас. А мы, глотая слёзы, поминали Простых дворняг, погибнувших за нас. Мне трудно говорить о наболевшем… С войны той мы с собаками в родстве. Эх, знали б вы, что значит танк сгоревший! Ведь это – не прошедший танк к Москве! …Собак я не любил и ненавидел, Пока нас не свела судьба в бою… Прошли года, но где я б их не видел, С тех пор склоняю голову свою!" (с) |
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
"Никита Карацупа Следопыт из легенды."
https://www.youtube.com/watch?v=91Iv0JZbs4s |
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
"Единственный в мире рукопашный бой людей и собак с фашистами."
"На Черкащине есть уникальный памятник 150 пограничным псам, которые «порвали» полк фашистов в рукопашном бою Эта единственная за всю историю мировых войн и конфликтов битва людей и собак произошла в самом центре Украины много лет назад, а дело было так... Шел третий месяц войны, точнее, он только начался, когда в конце июля произошли события, впервые изменившие ход Великой Отечественной, или весь ход «Восточной компании», как называли войну в ставке Гитлера. Немногим известно, что по его же приказу, к 3 августа должен был пасть Киев, а на 8-е число на «парад победы» в столицу Украины собирался приехать сам Гитлер, да не один, а с вождем Италии Муссолини и диктатором Словакии Тисо. В «лоб» взять Киев не удалось, и поступил приказ, обойти его с юга... Так в людской молве появилось страшное слово «Зеленая Брама», местность, не указанная ни на одних картах великих сражений Великой войны. Этот лесисто-холмистый массив на правобережье реки Синюха, возле сел Подвысокое в Новоархангельском районе Кировоградщины и Легезино Тальновского района Черкащины лишь сегодня известно, как одно из самых трагических событий первых месяцев Великой Отечественной войны. Да и то, благодаря тому, что участником ожесточенных боев в ходе Уманской оборонительной операции был известный поэт-песенник Евгений Аронович Долматовский. С выходом в 1985-м его книги «Зеленая Брама» (полного формата) тайна «Зеленой Брамы» была раскрыта... В этих местах попали в окружение и были практически полностью уничтожены отходящие от западной границы 6-я и 12-я армии Юго-Западного фронта генералов Музыченко и Понеделина. К началу августа они насчитывали 130 тысяч человек, из Брамы к своим вышло 11 тысяч солдат и офицеров, главным образом из тыловых частей. Остальные - либо попали в плен, либо навсегда остались в урочище Зеленая Брама... В отдельном батальоне пограничного отряда охраны тыла Юго-Западного фронта, который был создан на базе Отдельной Коломийской пограничной комендатуры и одноименного пограничного отряда, с тяжелыми боями отступающего от границы, находились служебные собаки. Они вместе с бойцами пограничного отряда стойко переносили все тяготы сурового времени. Командир батальона, он же замначальника штаба Коломийского погранотряда майор Лопатин (по другим данным, сводным отрядом командовал майор Филиппов), несмотря на крайне плохие условия содержания, отсутствие надлежащего корма и на предложения командования отпустить собак, этого не сделал. У села Легедзино батальон, прикрывая отход штабных частей командования Уманской армейской группировки, 30 июля принял свой последний бой... Силы были слишком не равными: против полтысячи пограничников полк фашистов. И в критический момент, когда немцы пошли в очередную атаку, майор Лопатин дал приказ послать в рукопашный бой с фашистами пограничников и служебных собак. Это был последний резерв. Зрелище было страшное: 150 (данные различные - от 115 до 150 пограничных псов, в т.ч. и из Львовской пограншколы служебного собаководства) обученных, полуголодных овчарок, против поливающих их автоматным огнем фашистов. Овчарки впивались фашистам в глотки даже в предсмертных судорогах. Противник, искусанный в прямом смысле и порубанный штыками, отступил, но на подмогу подошли танки. Искусанные немецкие пехотинцы, с рваными ранами, с воплями ужаса, вспрыгивали на броню танков и расстреливали бедных псов. В этом бою погибли все 500 пограничников, ни один из них не сдался в плен. А уцелевшие собаки, по словам очевидцев - жителей села Легедзино, до конца остались преданными своим проводникам. Каждая из уцелевших в той мясорубке, улеглась возле своего хозяина и никого не подпускала к нему. Немецкие звери, пристреливали каждую овчарку, а те из них, кого не подстрелили немцы, отказывались от пищи и умерли от голода на поле... Даже сельским собакам досталось - немцы расстреливали крупных собак селян, даже тех, кто был на привязи. Лишь одна овчарка смогла доползти до хаты и упала у двери. Преданного четвероногого друга приютили, выходили, а по ошейнику на ней селяне узнали, что это были пограничные псы не только Коломийской погранкомендатуры, но и специальной школы служебного собаководства капитана М.Е. Козлова. После того боя, когда немцы собрали своих погибших, по воспоминаниям жителей села (к сожалению уже мало оставшихся на этом свете) было разрешено похоронить советских пограничников. Всех, кого нашли собрали в центре поля и похоронили, вместе со своими верными четвероногими помощниками, а тайну захоронения спрятали на долгие года... Исследователь того памятного боя Александр Фука говорит, что память о героизме пограничников и их помощников среди жителей села была настолько велика, что, несмотря на присутствие немецкой оккупационной администрации и отряда полицаев, пол села мальчишек с гордостью носили зеленые фуражки погибших. А хоронившие пограничников местные жители, прячась от фашистов, выдирали из красноармейских книжек и офицерских удостоверений фотографии погибших, чтобы потом отправить их для опознания (хранить такие документы было смертельной опасностью, поэтому установить фамилии героев не удалось). А запланированная триумфальная встреча Гитлера и Муссолини состоялась 18 августа, но, конечно же, не в Киеве, а там, у Легедзино, на том шляху, который вел до Тального и который держали, как свою границу советские пограничники. Лишь в 1955-м, жители Легедзино смогли собрать останки почти всех 500 пограничников и перенести их к сельской школе, возле которой и находится братская могила. А на окраине села, там, где и проходил единственный в мире рукопашный бой людей и собак с фашистами, 9 мая 2003-го на добровольные пожертвования ветеранов Великой Отечественной, пограничных войск и кинологов Украины был установлен единственный в мире памятник человеку с ружьем и его верному другу - собаке. Такого памятника больше нигде нет. «Остановись и поклонись. Тут в июле 1941 года поднялись в последнюю атаку на врага бойцы отдельной Коломыйской пограничной комендатуры. 500 пограничников и 150 их служебных собак полегли смертью храбрых в том бою. Они остались навсегда верными присяге, родной земле». Сегодня известны личности лишь двух погибших пограничников." (с) Первоисточник: http://pravoslav-voin.info/ |
Re: Собаки-герои Великой Отечественной войны
Нас осталось мало...
Елизавета Александровна Еранина (Самойлович) специально для "Льва" в год 60-летия Победы. ...Книжка, до дырок зачитанная в детстве в зауральском городе Кургане, и сейчас лежит передо мной на столе. Книжка "Девичья команда" семьдесят четвертого года издания. Наверное, мне было восемь, когда я прочла ее в первый раз. Теперь, через тридцать лет, предстояло встретиться с одной из ее героинь. Мы беседовали долго. Говорили о Родине, подвигах, чести (так называлась военно -историческая серия книг для детей , вышедшая в "Воениздате"). Перебирали и переснимали цифровиком старые фото из двух альбомов. Елизавета Александровна Еранина, до замужества Самойлович, сержант той самой "девичьей команды" - 34 отдельного инженерного батальона миноразыскников и истребителей танков, была вначале немногословна. Сухо и по- военному сдержанно она начала свой рассказ. Я же назойливо требовала подробностей. Постепенно лед немногословия растаял и воспоминания украсились удивительными подробностями, придавшими рассказу трогательную достоверность. Словно это было вчера... Расстались мы очень тепло. Но прежде чем попрощаться с хозяевами, мы вместе с ними сели за накрытый стол. По предложению старшей хозяйки - сержанта Самойлович, подняли три тоста, по традиции, свято соблюдаемой военными собаководами: первый - за Победу! второй (не чокаясь) - за погибших. и третий - за наших рабочих, служебных собак! я была бойкой девчонкой. Спуску мальчишкам не давала. На родной Петроградской стороне, на Ропшинской улице прошло все мое детство. Мой папа был музыкантом, тапером. Очень любил собак. О чем может мечтать настоящая пионерка, любящая собак? Конечно, о немецкой овчарке. Немецкая овчарка - это предел мечтаний юного собаковода. Любимый старший брат подарил мне клубного щенка. Это было в 1936 году. Щенка я назвала Джульбарсом. Чепрачный немец, крупный, яркий он был удивительно талантливой и способной собакой. Нас, юных собаководов, в те годы в Ленинграде было много и к нам относились очень серьезно. Смотры, парады, всесоюзные съезды - нам с Джульбарсом везде удалось побывать, даже на страницах "Пионерской Правды". Наша ленинградская команда за несколько лет перед войной выиграла Всесоюзный смотр-соревнование. Вот, на фото, я - вторая справа. А первая - Риточка Меньшагина - наш командир отряда. Вот, мы дети еще - галстуки пионерские, знамена, барабаны. С Ритой бок о бок нас провела судьба по жизни. И провела, и хранила, но об этом потом. Дрессировали мы собак "повзрослому". Учителя были очень строгие. Растили собак для дела, не для забавы. Связная служба, следовая, "задержание", охрана... в 1939 году тихо началась Финская война. Джульбарса мобилизовали. Но перед тем, как собаку призвали на фронт, мы переучивали его, готовили на заставу. Джулик должен был работать… молча, чтобы не выдать расположения наших. Пес мимикой, движением показывал, что обнаружил кого-то. Солдат, которому достался Джульбарс, писал мне домой благодарственные письма: "Чудо, что за собака! Спасибо тебе, Лиза, за Джульбарса". Знаю, что они имели несколько задержаний, правительственную награду, а потом… потом связь с ними прервалась и больше никогда ни о солдате, ни о собаке я ничего не слышала. Долго не верилось в худшее. И сейчас не хочется верить. За Джульбарса наш клуб премировал меня щенком, тоже овчаркой. Я его назвала Мигом. Миг был очень перспективной собакой, в племенном смысле - ценной. Мигуля, Мигуля! Мой самый верный, самый честный пес. Грянул сорок первый. Мне - семнадцать. Сужалось кольцо блокады, исчезали из домов животные. Их съедали люди, обезумевшие от голода. За нами - мной и мамой ходили люди и умоляли: "Отдайте, продайте собаку. У нас дети умирают от голода!" Золотые горы предлагали, сервизы, шубы! Да и нам уже нечем было кормить Мига. Мига мы с мамой сдали в армию - отвезли в военный питомник, который располагался в Сосновке. Его начальником была Ольга Дмитриевна Кошкина - наша учительница, начальник Клуба и огромный авторитет в собаководстве. Это было осенью сорок первого. Потом - рыли окопы и противотанковые рвы, дежурили на крышах, гасили зажигалки и страшно, люто голодали. Весной 42-го мне исполнилось 18. "Я иду на фронт добровольцем!" - заявила я старшим. - "Ты с ума сошла! Война - мужское дело!". Мама ругала, умоляла меня, а потом смирилась и благословила. "Иди и служи честно" - сказала она мне у дверей военкомата на улице Шамшина, на Петроградской стороне. Я только об одном просила военкома: "Хоть куда, лишь бы только были собаки!" И получила назначение в Сосновку! Считайте, рядом с домом. Хотя и фронт тоже был рядом с домом. Первая, кого я увидела в части была Рита Меньшагина - моя самая близкая подруга по Клубу юного собаковода! "Лиза! Лиза! Твой Миг здесь! В вольере, пойдем, я отведу тебя к нему!" Это было такое счастье. Я рыдала, обняв собаку. А он скулил и вылизывал мне щеки. Командир части Петр Алексеевич Заводчиков, наш Батя незабвенный, приказал передать Мига мне. И что за чудо? В части стали собираться девчонки лет по 18-19. А командирами, старшинами были серьезные, взрослые мужики, фронтовики. п. а. Заводчиков о. д. Кошкина Сержант Самойлович Маргарита Меньшагина Мы - инструкторы-дрессировщики были младшим комсоставом - ефрейторами, сержантами. Учили девочек-ровесниц азам дрессировки. Нас самих командиры учили минному делу, учили очень сурово. Хотя, нет, не сурово - строго. Представляете, в разгар войны - сто девушек за забором?! Но Батя был не только строгим, он был отцом родным! На нас ни один солдатик не смел косо посмотреть, ни один офицер! Батя нас, как цыплят, под крылом караулил. С Заводчиковым никто бы и связываться не посмел. Наша "девичья команда" - отдельный 34-й батальон, так и осталась девичьей командой. У нас в батальоне только одна девчонка в конце войны демобилизовалась по беременности. А остальные честь сберегли! Как вспомню - худющие, глазастые, блокадные девчонки. Все были такие изголодавшиеся! А пайка-то, хоть и побольше, чем на гражданке, но не очень-то и большая. Мы даже, стыдно говорить, у собак в первое время тайком конину вареную (дохлятину!) подворовывали. Плачешь, прощения у собаки просишь, а сама потихоньку отвернешься и съешь кусочек из миски. Потом, более-менее, отъелись. Обмундирование нам выдали мужское. Сапоги 41-43 размера, меньше не нашлось. Один раз на занятиях по строевой мы сговорились и в шутку провернулись в сапогах на команду "Кругом!". Старшина кричит: "Самойлович! Бутыркина! Почему у вас ноги пятками вперед?" - "Сапоги велики, товарищ старшина!" - а сами стараемся не рассмеяться. Он только вздохнул, рукой на нас махнул и отправил наматывать на ноги по три пары портянок. В этих сапогах мы к вечеру уже не могли ноги волочить. Строевая служба, минное дело, дрессировка собак, стрельба, а все-таки мы оставались девчонками и втихаря то глазки подведем, то подрумянимся. Плюс выводки - собаку вычесать надо, амуницию держать в порядке, с этим было очень строго. Шлейки, поводки, ошейники, санитарные нарты, упряжь, портдепешники - все это считалось боевым снаряжением. Чтобы "поставить собаку" на минное поле, качественно, надежно поставить, нужен год работы, очень профессиональной и тонкой. Цена ошибки - погибшая собака, погибшие люди. А собаки-то разные. Кто стрельбы боится, кто небрежничает. Переучивали, заставляли, исправляли. Выбирать не из кого особо было. В Ленинграде собаки рождались только в нашем питомнике. Собаки были не только редкостью, они были величайшей ценностью! Работали с ними терпеливо, на пищевом подкреплении - сушили ломтики конины, отдавали им свой сахар. Какие это были умнички! На прорыве блокады мы трудились с утра до ночи и с ночи до утра. Минные поля снимали, доставляли донесения, разматывали связь и раненых вывозили на упряжках. Овчарок запрягали по четыре. Дворняжек, лаечек - по пять-семь. Раненые, тяжелораненые целовали собак и плакали. Мой Мигуля водил упряжку на передовую под огнем. Упряжка собак ползком подавала раненому нарты. Представьте только - сто-сто пятьдесят метров ползком. Туда и обратно - по рытвинам, по снегу, по земле. Один раз тяжелораненый, грузный мужчина кричит мне: "Стой, стой, сестра, стой!" Я думала надо перевязать. А он из последних сил говорит мне: "Сестричка, у меня колбаска в вещмешке и сахар, отдай собачкам. Сейчас, при мне отдай!" Моя упряжка вывезла на прорыве семьдесят два человека. И другие наши упряжки не меньше. Самым страшным было разминирование. Мины, фугасы, минные ловушки. Ошибется собака, ошибешься сам - погибнешь. Собака обозначала заряд посадкой перед миной. Пока мина не обезврежена, собака не должна двигаться. Помню, Мигуля сел в воду под Петергофом, на болотах - в ледяную воду, в жижу. Я подняла из этой жижи тридцать четыре мины. Одну за другой - маленьких противопехотных, в деревянных коробочках. Подняла и обезвредила. Такие мины не могли искать приборами - корпус "не звенит". Они были самыми коварными. Несколько часов работы собака сидела не шелохнувшись, в каше из воды и снега... Наши собачки ходили по битым кирпичам, по стеклу на руинах, резали лапы, мы резались об осколки. Но они работали! Восемь-десять часов. Лапки у собаки замерзнут, снимешь варежки, разотрешь ей лапы и вперед! На передовую - "инженерное имущество", снаряды, мины, ящики с патронами. Оттуда - тяжелораненых. Потом - на минные поля, на танки! Танки… У Заводчикова слезы стояли в глазах, когда собаки уходили под танки. Как-то он собрал нас, командиров, сержантов в землянке: "Мы теряем высококвалифицированных обученных собак. Сегодня пять ушло под танки, завтра еще пять уйдет. Год работы! Год работы! С кем будем разминировать?! Истребителей надо готовить отдельно, нельзя наших собак пускать под танки. Поеду с докладом!" Начштаба его понял. Батальон перестал готовить истребителей, мы искали мины. к тому времени у нашей части уже была очень хорошая репутация, а у собак - репутация чудо-техники. И еще: раньше об этом не говорили - стали повторяться случаи, когда собака взрывала не немецкий, а наш танк. Собака ведь не различает - звезда или свастика на башне. А на полях сражений становилось все больше наших танков. Собака могла пойти на ближайший, по эту сторону окопа. Помню случай. Послали на "взять" Рыжика, крупную хитрющую дворнягу. Приказ есть приказ. Рыжик обогнул танк и… испарился. С заряженным истребительным вьюком! Четыре килограмма тола! Немцев отбили, откинули далеко назад. В большой землянке мы все сидим, обедаем, ложками стучим. И вдруг вбегает Рыжик! Вьюк на боевом взводе, а Рыжик виляет хвостом, морда превеселая. Все враз похолодели: если пес заденет за что-либо палочкой, торчащей из вьюка, то это - все, конец. Заводчиков тихо-тихо скомандовал: "Не двигаться, прекратить прием пищи". Подманил собаку, ухватил за взрыватель одной рукой, за ошейник другой: "Ко мне, снимайте вьюк!" Аккуратно сняли, разрядили. Все было тихо-тихо, спокойно так, но у всех холодный пот тек по спине. Из этого Рыжика вышел отличный миноразыскной пес, но все-таки он погиб потом, подорвался. Слишком был суетливый, веселый. Хотя из дворняжек выходили отличные миноразыскные собаки, превосходные! Породное поголовье убывало и его пополняли теми, кого подобрали, сменяли или купили у местных жителей. Выбывали и люди и собаки. Девчонки погибали и командиры тоже. Сапер ошибается один раз, говорят. Только на Карельском перешейке мы с Мигом подняли 3400 мин. А всего обозначили и обезвредили около сорока тысяч. Сорок тысяч раз смерть прошла мимо, только подумайте. Все ж таки я подорвалась. Раньше меня подорвалась Нина Бутыркина, взрывом противопехотной мины ей оторвало ногу. Мы так испугались. Нет, не смерти - испугались остаться без ног и пообещали друг другу дострелить того, кто подорвется. Для нас тогда, с нашим юношеским максимализмом это было понятно, хоть и глупо. Ведь подорвавшихся собак приходилось достреливать. И вот я сама проворонила "противопехотку". Чья ошибка? Мига или моя? Или роковое стечение? Счастье, что я не наступила на мину полной ступней. Мне раздробило пятку, сожгло, опалило ноги и вся одежда на мне была сорвана и обуглена. Помню, что мужчины ко мне побежали: солдатики и наши командиры. Я только одно кричала: "Не подходите, я голая! Отвернитесь, не подходите!" Они подбежали, сорвали с себя форму и закутали меня в рубахи, в шинели. Очнулась я в лазарете, а надо мною - Валя (Валентин Васильевич Ермолинский - офицер, прим. ред.). Я ему с упреком: "Ведь обещали же, обещали - дострелить!". - А он мне - "А ноги-то, вот они! В сапогах". Сапоги еще не успели разрезать. Я заплакала, а Валя нагнулся и сказал: "Лизка, мы еще с тобою вальс после победы станцуем". Сколько же мы раз танцевали с ним после Победы! Собирались у нас, у Риты. Батя нас называл - девоньки. "Девоньки! С вас пироги-закуски, водку сам куплю". Так мы для него и остались - девоньки, девчонки. Еще о Миге. Он же был не только рабочий, он был племенной кобель. Первая послеблокадная выставка! Для нас это был настоящий праздник. Собак в ринге очень мало: какая-то течная сучка мелькала, еще кто-то. Наши кобели то ли одурели от радости, то ли мы расслабились. Миг как-то по-дурацки задирал хвост, шею и в итоге получил "хорька".То есть "хорошо", что по сути очень и очень плохо. Не поверите, но я так огорчилась. Сейчас смешно вспоминать. Потом разминировали Нарву, шли дальше. Что бы не говорили, но местные жители очень хорошо принимали и наших собак и нас. Ведь мы снимали мины, фугасы, ловушки с их полей, из их домов. Жители приносили собакам угощение, а нам водочки. Я водочку, грешна, брала, но меняла на конфеты. Помню, в Эстонии прямо перед нами (мной и Ритой Меньшагиной), авиаснаряд ударил в корову. Корову разорвало в двух шагах от нас. Какая первая мысль? "Ой! Сколько мяса собакам привалило!" Все бросились ошметки этого мяса разбирать, чтобы побаловать своих собак. Сейчас в это трудно поверить, но так было. Из лазаретов рвались обратно, в часть, к своим. Мигуля остался в части - мне просто некуда было его забрать. Он долго еще работал на разминировании Ленинграда. После войны я передала его в очень хорошие руки. Себе я выбрала самую мирную профессию - стала парикмахером. У меня были ученики, было дело, которое я любила, которому учила. Каждую ночь мне снятся или собаки или чужие локоны. Я во сне делаю укладку, стрижку, или собаки одна за другой проходят перед глазами: на минное поле, в нартах. Всех помню, всех! Пора за стол, Победа скоро, доживу ли? Очень хочется отпраздновать. p.s. Маргарита Борисовна Меньшагина умерла летом 2004 года. Когда готовился этот материал, стало известно, что Нина Васильевна Бутыркина скончалась в Госпитале 13 марта. (с) Взято тут:http://ivb.forum24.ru/?1-11-0-00000001-000-0-0 |
| Часовой пояс GMT +3, время: 19:11. |